Эддуард Григорян

Старый Ворон. Много мавров видел я за свою, если можно так сказать некороткую жизнь. Видел самого Томазо Сальвини, с большими генеральскими усами и длинным кинжалом. Красиво махал он саблей, сейчас так не могут, вот раньше да, махали, а сейчас не могут, ну посмотрите на этого жалкого Отелло, разве он может чем-то махать. Может и чем-то и маханет, но не саблей точно. А вот раньше махали, да, Сальвини крутил, долго крутил своей саблей и беспощадно душил свою Дездемону, по-настоящему душил, и каждый раз для него находили новую Дездомону, а он махал, крутил саблей и в конце душил очередную Дездемону, а зрители после спектакля шли на железнодорожный вокзал и долго-долго плакали. Сейчас так не могут, актеры не те, не могут так вжиться в образ, чтоб душить по-настоящему. Ну, смотрите на него, (показывает на Отелло), на эту жалкую пародию - на менгрельского петуха, разве может он кого-то задушить, если и может, то скорее всего самого себя. Да, другие актеры были раньше, настоящие, играли и душили по-настоящему, не то что эти … у них даже сабля не настоящая, а деревянная.
Жорж. Заткнись! Провокатор!
Старый Ворон. Правда глаза колет. Я-то заткнусь, я многое видел, а вот ваш Отелло, ну не душитель он. Душить мог только великий Сальвини, он целое яблоко съедал во время последнего монолога, и никто не замечал. А сейчас… не то, что яблоко, едва открывают рот, как сразу давятся собственной слюной.
Жорж. Жаль, что у тебя мясо не съедобное. Моментально натянул бы тебя на шампур, не маринуя, пожарил бы на медленном огне, пропитанной гранатовым соком.
Старый Ворон. Это называется польза бесполезного.
Жорж. Чего?
Старый Ворон. А то, что надо Лао-Цзы изучать. Да, раньше другие люди были, Лао-Цзы знали, Мейстера Экхарта, не то, что теперь, темнота, сплошная темнота. И как они собираются душить Дездемону, не понимаю.
Гоги. Ах ты подлец, тварюга, на этот раз тебе спасения нет. (Целится в Яго).
Жорж. Мушег быстро отклей еще, что ни будь, видишь батоно опять, не узнал тебя, отклей, а то мы пропали.
Мушег. Легко говорить отклей, а что отклеить?
Жорж. Не тяни, если не хочешь оказаться в холодной земле Вериийского кладбище, это в лучшем случае а то вид могут и на Петре-Павле отправить.
Мушег. Тридцать лет честно служить искусству, и оказаться на кладбище Петре-Павле. Спасибо, родные мои.
Гоги. Таких тварюг как ты ни то что в Петре-Павле, а придавать земле не стоит.
Мушег (снимает парик.) Все кончено, я больше не служитель высокого искусства. Стреляй, гад!
Гоги (Узнает Мушега без парика.) Вах… Мушег, это ты, извини, дорогой, опять спутал. Знаешь что, давай-ка ты лучше играй без грима.
Мушег. Как это без грима, я что комедиант, или скоморох по вашему мнению, я же артист-профессионал, без грима не могу войти в образ.
Гоги. Вот-вот. Я тоже об этом. В образ входить не нужно, а то это добром не кончится.
Жорж. Уважаемые тифлисцы, настоятельно прошу и предупреждаю: дети и те, у кого слабое сердце, покиньте зрительный зал, финальная сцена не для вас.